— Этих ребят. Кавалера и его четырех приятелей. Они лежали рядышком на спине вот тут на берегу. Все голые, глаза открыты и смотрят в небо.

— Мертвые? — спросил я.

— Как камни, — ответил Руди.

— Утонули, — сказал Коди.

— Ну и ну! — вырвалось у меня. — И считается, что это сделала Дева? Что именно она утопила всех этих парней?

— Их уже трудно было назвать парнями, — сказал Коди.

Руди ухмыльнулся и несколько, раз щелкнул челюстями.

— Она им откусила?..

Я не мог заставить себя это сказать.

— Никто точно не знает, кто это сделал, — сказал Коди. — Кто-то или что-то. Но я бы сказал, что она тут наиболее вероятный кандидат. А ты как думаешь?

— Наверное.

— К тому же Деву так и не нашли.

— И отсутствующих кусочков тоже.

— Говорят, что она утонула по дороге к острову, и ее призрак отомстил этим парням.

— Не призрак, — возразил Руди. — Призраки ни хрена сделать не могут. Это она. Она же из этих — «живых мертвых». Вроде зомби.

— Чушь, — сказал Коди.

— Она околачивается под водой и ждет, пока какой-нибудь парень проплывет мимо. Тут она на него и бросается. Как на Вилли Глиттена и остальных. Хватает их зубами за что надо…

Коди толкнул его локтем:

— Не делает она этого!

— Делает! И за это самое и утаскивает на дно.

И вдруг я расхохотался. Не мог сдержаться. Я уже погрузился в этот рассказ и почти всему поверил — до тех пор, пока Руди не сказал, что Дева обернулась в какого-то отъедающего члены зомби. Может, я иногда и бываю глуповат, но все же не полная дубина.

— Тебе это кажется смешным? — спросил Руди.

Я перестал смеяться.

— Тебе не было бы так смешно, если бы ты знал, сколько ребят потонуло, пытаясь доплыть до острова.

— Если кто и утонул, — сказал я, — то уж точно не потому, что его схватила Дева.

— Вот это я и говорю, — подхватил Коди. — Я же тебе сказал, что только часть этой истории правда. В том смысле, что я верю, будто здесь изнасиловали девушку и она утопилась. Но все остальное — это уже потом придумали. Я не верю, что эти парни были схвачены, когда плыли за ней. И еще меньше — что она им штуки пооткусывала. Вот это уже полная чушь. Просто такое поэтическое понятие о справедливости.